Ваш город...
Россия
Центральный федеральный округ
Москва
Белгород
Тула
Тверь
Кострома
Калуга
Липецк
Курск
Орел
Иваново
Ярославль
Брянск
Смоленск
Тамбов
Владимир
Воронеж
Московская область
Рязань
Северо-Западный федеральный округ
Санкт-Петербург
Вологда
Псков
Мурманск
Сыктывкар
Калининград
Великий Новгород
Архангельск
Ленинградская область
Петрозаводск
Южный федеральный округ
Краснодар
Астрахань
Элиста
Майкоп
Ростов-на-Дону
Волгоград
Крым/Севастополь
Северо-Кавказский федеральный округ
Дагестан
Владикавказ
Нальчик
Черкесск
Ставрополь
Магас
Грозный
Приволжский федеральный округ
Пенза
Оренбург
Уфа
Ижевск
Чебоксары
Саранск
Йошкар-Ола
Киров
Пермь
Нижний Новгород
Самара
Саратов
Казань
Ульяновск
Уральский федеральный округ
Екатеринбург
Курган
Тюмень
Челябинск
Югра
ЯНАО
Сибирский федеральный округ
Иркутск
Томск
Омск
Горно-Алтайск
Кемерово
Кызыл
Барнаул
Красноярск
Новосибирск
Абакан
Дальневосточный федеральный округ
Улан-Удэ
Чита
Магадан
Южно-Сахалинск
Якутск
Биробиджан
Петропавловск-Камчатский
Владивосток
Благовещенск
Хабаровск
Интервью

Мы лечим не хуже чем в Нидерландах и Швеции! Наша разработка уникальна

Мы лечим не хуже чем в Нидерландах и Швеции! Наша разработка уникальна
Фото Автора
Максим Хруслов – курский сердечно-сосудистый хирург, ставший знаменитым на всю страну. Семь лет назад доктор разработал и внедрил мобильную систему контроля за сложными пациентами, принимающие препараты, влияющие на свертываемость крови (антикоагулянты). Люди сдавали анализы, система их обрабатывала, пациенты получали смс-уведомление с рекомендациями. Пару месяцев назад команда доктора Хруслова разработала мобильное приложение для смартфонов. Теперь пациенты видят свою историю болезни, могут заказать звонок дежурного врача и самостоятельно добавить в обработку результаты анализов, сделанных за пределами области. «Мобильный доктор» снизил смертность курских сердечников, принимающих антикоагулянты, в 9 раз.

–  Доктор, расскажите, когда и почему вам в голову пришла идея создать такую мобильную программу?

–  Я работаю в областной клинической больнице в отделении сосудистой хирургии. У нас есть категория пациентов, которым необходимо назначать препараты, влияющие на свертываемость крови, в частности «варфарин». И особенность этого препарата в том, что он подвержен к образу жизни пациента (другие препараты, питание). В чем опасность – если вовремя не скорректировать дозу, пациент может погибнуть от кровотечения или тромбоза.

–  Какие это диагнозы?

– Это пациенты после протезирования клапанов сердца (им имплантированы искусственные клапаны), с нарушением ритма сердца, после перенесенного тромбоза глубоких вен и тромбоэмболии легочной артерии. Они нуждаются в приеме антикоагулянтов.

– Сколько таких пациентов в области?

– Порядка 10 тысяч. Но есть препараты, которые не нужно контролировать, а есть препараты, которые требуют жесткого контроля. Пациенты с искусственными клапанами могут принимать только «варфарин». У них нет других альтернатив. Когда во время обходов в отделении анализировал каждого пациента, я пришел к выводу, что, человек, живущий в районах, особенно в отдаленных  деревнях, не может получать качественное лечение, потому что на местах нет возможности адекватного контроля за лечением антикоагулянтами. И получается то, что написано в аннотации к препарату – «социальные противопоказания». Невозможность контролировать эффективность работы. И чем больше я встречал таких пациентов, тем больше понимал – нужно кардинально что-то менять. И родилась такая идея, которая потом трансформировалась в проект. Безусловно, одному такое создать невозможно. Да, это моя идея, но чтобы ее реализовать, должна быть команда. И самое главное – понимание и помощь со стороны администрации Курской области, комитета здравоохранения и фонда обязательного медицинского страхования. Мне объективно повезло, что со стороны административных ресурсов я получил  взаимопонимание, в итоге проект смог развиться до таких масштабов и войти в госгарантию. На сегодняшний день аналогов такой программы в России нет.

– А за рубежом?

– К примеру, Швеция и Нидерланды пошли по другому пути – они создали множество антикоагулянтных кабинетов. Но здесь надо понимать, что площадь Нидерландов и площадь России несопоставимы. Наш бюджет не позволит это организовать. При этом на сегодняшний день эффективность нашей системы ничуть не уступает в качестве зарубежным аналогам. Наши показатели не хуже, чем в Нидерландах и Швеции. Мне часто звонят из других регионов: «А как организовать такую систему на местах?» Люди хотят, пытаются, но не получается. Потому что нет взаимопонимания с властью и нет идейных людей.

– Расскажите о процессе создания.

– Мы садились вечерами с программистом. Я ему на листочке писал, что должно быть. То была не разовая акция – вот мы написали, и он пошел работать. Каждый год, каждый квартал, мы дорабатывали моменты, всплывали ситуации, которые мы и предсказать не могли. Пришлось программу, скажем так, социально адаптировать.

– Например?

– Например, в зарубежных аналогах нет понятия «пациент не выполнил назначение врача». У них такой функции нет. Назначил врач – значит, выполнил. А мы столкнулись с тем, что наш пациент еще подумает, выполнять назначения или нет. И мы вводили в программу специальную функцию, которая отслеживает приверженность к лечению. Мы начали воздействовать на каждый этап лечения от момента качества определения анализов – мы используем только максимально качественные реактивы, не экономим на них. Мы оцениваем, что пациент получает своевременно, в день сдачи анализов, консультацию врача. Мы добавили функцию горячей линии, чтобы пациент мог внепланово попросить консультацию врача, когда возникают какие-то вопросы. Мы работаем над экстренной помощью, пациента госпитализируют, если, к примеру, возникает кровотечение.

– Возвращаясь к программе, сколько вечеров вы потратили над ее созданием?

– Здесь логичнее поставить вопрос: сколько конфликтов было дома? Где я пропадаю по вечерам? (смеется). На самом деле трудно посчитать. Месяца два я разрабатывал алгоритм взаимодействия, представлял рабочую площадку программы, а потом мы сели с программистом и месяца три ее писали. Всего работали месяцев шесть, полгода. Идея пришла в январе 2012 года, а в августе мы получили первые данные в систему, пошла передача данных.

 

– И так семь лет. Сколько человек прошло за семь лет через систему?

– Около 2700 человек. Ряд пациентов мы определенное время мониторировали, потом отключали от системы, если препарат отменялся.  Сейчас по линии госгарантии наблюдается около 1500 человек. Ежедневно консультируем 230-250 человек в день. Это пример частно-государственного партнерства. Врач не привязан к конкретному рабочему месту. Система виртуальная, она развита на базе частного медцентра, но дальнейший скачок обеспечила поддержка ФОМСа и комитета здравоохранения.

– Сколько врачей в ней работают?

– Пять специалистов.

– Всего пять? Но это мало на полторы тысячи!

– Не мало. Поймите, программа автоматически оценивает качество лечение пациента. Если его анализы крови на протяжении длительного времени находятся в необходимом диапазоне, программа автоматически отправляет сообщение: «дозу не меняйте, все хорошо». Таким образом, снимается нагрузка с врача. И у нас это отработано, мы находимся в высоком лечебном диапазоне. До 70% пациентов отрабатывается автоматически. При этом алгоритм принятия решения проходит через контроль дежурного врача.

– В программе на смартфоне есть функция «заказать звонок врача». Часто ли люди беспокоят?

– Это новый шаг приложения, которое запустили в июле этого года. До этого в качестве обратной связи была горячая линия.

– Кровь нужно сдавать в определённых местах?

– В любом медицинском учреждении области, в том числе в платных клиниках. Благодаря приложению, результаты анализов, сделанных в любой лаборатории в другом регионе, можно передать в систему.

– Это же столько персональных данных тут!

– Мы выполняем все федеральные законы, наш программный комплекс официально зарегистрирован в Росздраве и официально разрешён для использования в России. Это был долгий этап, были проверки и экспертизы на предмет соответствия ГОСТам.

– Можно сказать, что вам повезло: минула бюрократическая волокита, вам пошли навстречу. Как думаете, те, к кому вы пришли с этой идеей, прочувствовали ее необходимость?

– Безусловно, я сейчас понимаю, что пройти такой путь и воплотить такую идею можно только, если люди понимают, насколько проблема актуальна, важна, и этот шаг позволяет решить первоочередные государственные задачи. В первую очередь, это борьба с сердечно-сосудистыми заболеваниями. Это снижение смертности. Это и цифровизация. Мы внедряем мобильные технологии, помощь для пациентов становится доступнее, удобнее. Независимо от места проживания.

– Наверное, эту идею неплохо было бы внедрить в другие медицинские сферы?

– Безусловно. Изначально в это приложение вкладывался более обширный потенциал, с помощью этой программы мы пытаемся отработать универсальный алгоритм взаимодействия по контролю за разными группами пациентов: сердечно-сосудистые катастрофы, сахарный диабет и другие. Но работа должна быть командной – нужны врачи, которые могут это реализовать, поддержка власти на местах и фонда медицинского страхования.

Убивший сотрудника ОСБ патрульный не признал своей вины на допросе. Подборка интригующих новостей, подписывайтесь в Яндекс Новости
Яндекс.Метрика